среда, 11 января 2017 г.

ЕВРОПА и РОССИЯ – от Лиссабона до Владивостока

"Когда русский царь ловит рыбу, 
Европа может подождать"
(Император Александр III).

Правда или нет, сам свечку не держал, так что не судите строго: английского языка, не только современного, но и вообще всякого, до 1731 года не существовало вовсе.

   Рождался сей венец лингвистики в муках неистовых, попытках бесчисленных, а первые правила орфографии и грамматики были сформулированы лишь в 1611 году посредством воли короля Якова I. Этот король, кстати, почему-то по совместительству претендовавший на российский трон, задумал перевести Библию с ненавистной латыни, что и сделали по его высочайшему 48 учёных и клириков. Затем пару веков разными тропами формировался словарный запас из откуда попало, но в основном из той же латыни, и кое-что из других языков, разбойно погулявших по туманному Альбиону народов со всего света, а что-то придумали сами. Таким образом, следует примерно констатировать: современный английский есть полулатынь, четверть-солянка и четверть-выдумка. Согласно официальному сайту правительства Великобритании, закон вступил в силу в 1733 году.
Тут, конечно, на сцену должны выйти специалисты и англо-саксо-патриоты, немедленно выступить в защиту и напомнить о древнеанглийском Шекспира, на что я отпарирую вопросом: а сами англичане этого автора могут читать в оригинале и без словаря?
На этом – занавес и большое thanks от благодарного человечества, оценившего творение 48-ми учёных и клириков всеобщим приобщением. А под занавес напомню, что по свидетельству аж самого́ святого Кирилла, он в 860-том году, при посещении Корсуни (Херсонеса) обнаружил Псалтырь и Евангелие, написанные «роускыми письмены». То есть, без малого на тысячу лет раньше, нежели у наших заклятых, по-сегодняшнему, партнёров. И можно до хрипоты спорить, что это был за «славянский язык», он же «роускый» или по-современному «старо- или древнерусский», но факт остаётся фактом.
Сколько было лет тем святым Писаниям, и были ли они свеженаписанными, история умалчивает. Зато не умалчивает много чего другого. Например, что в 1666 году Лондон то ли подожгли голландцы, то ли сам сгорел дотла вместе со всеми архивными хранилищами, документами и прочими свидетельствами. Что следует из сего факта, нетрудно догадаться: историю страны надо было писать заново. Сказано – сделано, за сей монументальный труд берётся талантливый драматург, писатель и поэт Оливер Голдсмит (он же Голдшмидт). Чтобы узнать его биографию и достижения перед благодарным человечеством, процитируем без купюр всезнающую и авторитетную в специальных кругах «Википедию»: «Привычка жить на широкую ногу втянула Голдсмита в долги, и он был вынужден зарабатывать составлением компилятивных историй Греции, Рима и Англии». Думаете, шутка? Отнюдь, внимательно читаем про увлекательный процесс творения истории, безжалостно вскрытый Сашей Корпанюк: «Наняв с другом загородный дом, в приятном уединении он написал «Историю Англии». Мнение об «Истории Англии» лорда Литтельтона сделало книгу Голдшмидта классическим учебником истории Англии...».
Чтобы не изобретать уже изобретённый велосипед, цитирую Сашу далее: «То есть до написания книги в 1765 году истории Англии не существовало? Написанной не по документам и архивам, а в «приятном уединении? Потом Голдшмидт написал ещё, внимание, читатели, историю Греции, Рима, Испании, Италии, тоже в уединении. Спонсоры дали ему бабло ещё на «Историю Земли», но не успел наш Оливер...».
Нет, я понимаю: писатель, драматург и поэт, кстати, действительно талантливый, может и должен творить в тишине и без назойливостей жены и тёщи, и сие касается в полной мере любых трудов, выходящих из-под гусиного пера. Но... в общем, читатель, мне кажется, вопрос учебника по истории Англии стоит того, чтобы его задать, пусть и безответно. Тем более, что Русь, населённую дремучими славянами, поэт и драматург с приятелем осчастливить уединённой историей не сочли нужным вовсе.
А зря, может, и споров сегодня было бы меньше, если б также талантливо и остросюжетно. А то доверили каким-то топорным немцам, и теперь копья ломаем, факты опровержения подбираем и постоянно регенерируем непримиримость красных и белых.

Между тем судьбу лондонских архивов в те смутные времена, длившиеся не одну сотню лет и названные впоследствии, по иронии судьбы, эпохой Возрождения с сопутствующим ей Ренессансом, разделили многие хранилища, и не только европейские, но и все те, куда дотягивалась чья-то костлявая рука. Например, рука инквизиции, разделившая любой источник информации на ересь и не-ересь. По той же иронии судьбы рука инквизиции была не только костлявой, но и похотливой, хватавшей любую красивую, обладавшую чарами, женщину, насиловавшей и нарекавшей колдуньей, и затем, дабы скрыть следы, придающей немедленному сожжению. Это не моё сумбурное отвлечение от темы, это всё звенья одной цепи: Европа заполыхала бесчисленными кострами из женщин и книг: красивых женщин и ценных книг и документов. Свято место пусто не бывает, и вот на смену генетической красоте реальной пришла красота глянцевых журналов, а на смену источникам ценнейший информации – выдуманные истории. Оставшиеся отрывочные сведения, представлявшие собой бессистемный набор фактов, потребовалось заново скомпоновать, что и поручили уполномоченным на то скалигерам, петавиусам, голдсмитам, миллерам и прочим байерам. При этом нет никакого сомнения, что даже чья-то мощнейшая политическая воля в союзе с отдельными талантливыми исполнителями и даже целыми академическими институтами была не в силах полностью и стерильно зачистить историю человеческой цивилизации под нужную глянцевую картинку. Причина неизбежно порождает противоречивые следствия, пусть даже и не сразу:
- красивая европейская женщина массово выродилась, как факт, оставшись лишь в единичных экземплярах, да и те в основном на глянцевых обложках,
- пусть даже и не цветочно-конфетная, но реальная история человечества исчезла, а на смену ей пришла красивая, но вымышленная «в уединении».
Оставлю в стороне вопрос: кому и зачем это было надо. Моё мнение на сей счёт простое: западной цивилизационной парадигме потребовалось обоснование своего превосходства, для чего и была переписана история не только Европы, но и всемирная.

Да, чуть не забыл: кроме красивых женщин, книг и документов ещё нещадно жгли учёных из разных областей науки, пытавшихся докопаться до истины и разоблачить фальсификаторов. Об одном из них, по имени Тадеуш Воланский, предложившем ключ к расшифровке этрусских надписей с помощью славянских рун, я подробно писал, как католическая церковь в просвещённом 19-том веке приговорила его и все его труды к сожжению, и как он был чудесно спасён российским императором Николаем I.
Коперник, Бруно, Воланский, Сервет Мигель, Антонио Эрресуэло, Вальмес, Галилей, Джоан Бохер, Джон Роджерс – сколько было их, приговорённых, сожжённых или избежавших сожжения? Понять масштаб полностью не представляется возможным, хотя некоторые цифры при желании вполне могут позволить сделать экстраполяцию. Вот недавно Ватикан начал дозированно раскрывать свои секретные архивы, растянувшиеся на 85 км стеллажей, появились и некоторые цифры по процессам над еретиками, например, по Испании и Португалии за период с 1700 по 1843 гг.:
- Испания – 15 тысяч процессов;
- Потугалия – 35 тысяч процессов.
Экстраполируя на все католические европейские страны, неизбежно получим многие сотни тысяч.
Полагаю, что даже эти цифры – лишь вершина айсберга за относительно короткий период из двухтысячелетнего католического христианства, прекратившего чудовищную практику лишь в канун 20-го века. Сегодня таким образом не поступают, сегодня изобретены более цивилизованные, но не менее действенные способы:
- замалчивание,
- игнорирование,
- отсылка к «авторитетным источникам» (скалигеры, голдсмитам, миллеры, «Википедия», наконец),
- шельмование,
- компрометация (подсунуть проститутку или горничную, а затем обвинить в изнасиловании – Доминик Стросс-Кан).
Результат превосходный: Интернет переполнен альтернативной фактологией, а воз и ныне там. Английский язык – «зрелый, как лопающаяся по швам смоква», а русский – молодой и «зелёный... топорный, многословный и часто отвратительный в смысле стиля и ритма» (В. Набоков, автор гимна педофилии). Пока Оксфордский словарь фиксирует миллионное английское слово, максимальное количество русских слов оценивается в 200 тысяч, хотя при этом языковеды отмечают: если идти путём англичан, то количество русских слов становится, внимание: неисчислимым. Этруски неизвестно откуда взялись и неизвестно куда делись, а славяне в те времена даже по деревьям не ещё не научились лазить. Хотя уже имели руническую письменность, ставшую основой этрусской. То есть, сначала письменность, потом на деревья и только после этого – приобщение к цивилизации...

Все эти вопросы остаются без малейшего научного внимания, как и вопросы исторических датировок, а также сомнений относительно истоков всей европейской цивилизации и роли славян в этом процессе. Как только начинаешь углубляться в подробности, выясняется, что мир перевёрнут с ног на голову. Вдруг выясняется, например, что расхожий термин «деревянный» в отношении нашего рубля, пришёл из той же Англии, где натуральные деревянные деньги в виде ореховых бирок, отличающихся толщиной, шириной и количеством насечек, употреблялись вплоть до 1826 года. Документы обо всех этих чудесах прогресса, кстати, пропали. Как пропали? Куда? Отвечу, если поверите: сгорели 16 октября 1834 года в помещении Палаты Общин, так что «деревянный» теперь наш, родимый.
Впрочем, даже этот небольшой казус говорит о неких странностях во взаимоотношениях всех европейских государств с Российской империей. Не буду перечислять имён и фамилий, но, без сомнения, все европейские и российские монархи давно и прочно были кровной роднёй, причём, отнюдь не седьмой водой на киселе. Был я как-то в австрийском императорском дворце, так вот, когда увидел бюст Николая II, аж подскочил от неожиданности. Оказался какой-то ихний то ли император, то ли просто деятель, сейчас не вспомню, какой, но, вроде, не Франц-Фердинанд. Хотя он, Вильгельм II и Николай II как раз были чуть ли не братьями, а некоторые – так просто клонами, как, например, тот же Николай II с двоюродным братом Георгом V, ни много ни мало королём Великобритании (см. фото).
То есть, главной общей чертой пространства от «Лиссабона до Владивостока» было кровное родство правящих дворов, что, без сомнения, имело какую-то свою внутреннюю цель. Да, родство не спасало от распрей и войн внутри самой Европы, но, тем не менее, часто бывало определяющим для создания тех или иных союзов и объединений, вектор которых почему-то имел в основном восточное направление. При этом внутренние локальные конфликты, какими бы кровавыми они ни были, не должны обманывать. Как не должна обманывать североамериканская возня, не обращающая внимания на своих злейших недругов в Латинской Америке, но регулярно вторгающаяся в сложный исламский мир на Ближнем Востоке, сознательно провоцируя поток мигрантов в Европейский Союз: против ЕС, для развала ЕС, для последующего окончательного сплочения ЕС под полным внешним управлением. Сама цель сплочения также ясна как божий день: сдержать растущее влияние России как на постсоветском пространстве, что уже свершилось, так и на международном уровне, куда Россия необратимо и уверенно возвращается.

Таким образом, сочетание целого ряда мер противодействия, способов борьбы из старого привычного арсенала и их творческого развития в новые формы – вот визитная карточка политики в отношении России, имеющей давние многовековые корни. Перечислим их без купирования на старые и новые:
- прямая военная угроза,
- образование стойких союзов,
- экономическая изоляция,
- многовекторное политическое давление,
- «вербовка» верховной власти различными способами: от паутины родственных связей до манипулирования цивилизационными ценностями,
- ментальная перекодировка.
Последнее – самое интересное, идущее, однако, в тесной связке с предыдущей вербовкой.
Складывается стойкое ощущение, что именно европейские монархи либо почитали за честь породниться с российским престолом, либо имели некий более скрытый замысел. Сия загадка занимает меня давно и тут, буквально на Новый год, посетила косвенная разгадка, уж не знаю, насколько верная. Будучи «спровоцированным» на встречу Нового года в Юрмале с последующим путешествием по всем трём прибалтийским столицам и внестоличным территориям, я решил совместить приятное с полезным, выпить и закусить, так сказать, в одном флаконе. То есть, заодно и понаблюдать процессы в бывшей витрине и теперешних задворках. Могу доложить, что со времени предыдущей поездки более 5 лет назад мало что изменилось: по-прежнему везде со стороны населения и всяческих заведений отношение к русским хорошее. Есть нюансы по трём странам, но они относительно несущественные: Литва более литовская, чем русская, от осознания своей большой истории, Эстония более эстонская от осознания отсутствия своей истории, зато наличия истории (пусть и не сильно великой) своих именитых завоевателей – от датчан до немцев и родственных финнов, а Латвия к русским, пожалуй, самая лояльная (я сейчас не о «негражданах», коих в Латвии больше всего), ибо в историческом контексте болтается где-то посередине. Впрочем, не исключаю, что написанное может находиться сильно далеко от реальности, и быть лишь одним из субъективных впечатлений. Тем не менее, рассуждения на эти темы привели меня к мысленному эксперименту.
Представим себе, что границы исчезли (или почти исчезли), никаких барьеров для общения, никаких подозрений и провокаций, все друг с другом торгуют для обоюдной выгоды и не собираются ни на кого нападать и ни от кого защищаться, никаких санкций и контрсанкций. При этом все русские во всей Прибалтике получили паспорта и права полноценных граждан. А русский язык получил соответствующий своему влиянию статус. Да, и ещё: политики всех трёх стран перестали интриговать и торговать единственным хорошо покупаемым товаром, который у них остался – русофобией. Представили? Теперь ответьте себе на вопрос: сколько времени понадобится, чтобы Прибалтика добровольно «вернулась домой»? Ну, вы же понимаете, что я имею в виду? Ответ лично для меня очевиден и косвенно подтверждён наблюдениями и беседами с местными, даже если разброс сроков будет сильно разниться.
За Украину и спрашивать не буду, ибо само собой, что там всё это ещё более очевидно. Хотя, может, я вновь и ошибаюсь, что, тем не менее, имеет отношение лишь к тем же срокам и динамике процесса, но никак не к его вероятности.
Иду дальше и интуитивно понимаю, что дело не в экономике и силе армии, не в личностях президентов и соответствующих министров. Собака порылась много глубже, и там, на глубине, есть то, что веками, а то и тысячелетиями заставляло Европу устраивать постоянные Drang nach Osten, вычёркивать историю древнего восточного народа, устраивать перманентный геноцид, проталкивать своих монархов на российский трон, разлагать своими псевдоценностями изнутри, постоянно передвигать на восток цивилизационную границу. Там, на глубине – страх, страх не простой, а страх животный. И понимание, что при малейшей слабине русский мир проглотит всю Европу и не подавится. Не потому, что злой, агрессивный и многочисленный: мирно проглотит, без танков, ВКС и ВДВ. Как будто просто вернёт домой свои временно отпавшие территории. Страх и понимание, основанные на знании истинной истории, и истинной внутренней силы этих восточных варваров, способных ответить на высылку 35-ти русских дипломатов приглашением детей дипломатов североамериканских на Новогоднюю Ёлку в Кремль. Истории, которая, по-видимому, как раз и стала средневековым топливом для европейских костров, превративших в прах путь народа, перевербовывающего любого монарха с иноземными корнями и одновременно не давая перекодировать свою ментальность.

В заключение приведу краткую справку о монархах Руси – России, начиная с воцарения династии Романовых, и их родственных связях с европейскими королевскими дворами. Напомню, что это был период окончания смутного времени, когда на российский престол (с молчаливой или явной подачи боярства) претендовали все, кому не лень: от поляков до англичан (тот самый Яков I). Народ, однако, воспротивился и потребовал русского царя, что и привело на трон компромиссную фигуру – двоюродного племянника Ивана Грозного.

1.             Михаил Фёдорович Романов: царствовал с 1613 по 1645 гг. Несмотря на неоднократные попытки подобрать царю иноземных невест королевских кровей, род остался не «разбавленным».
2.             Алексей Михайлович: 1645–1676. Несмотря на непрерывные попытки его воспитателя боярина Б. И. Морозова сызмальства приобщить царя к западным (немецким) порядкам, Алексей оставался более русским, нежели иностранцем.
3.             Фёдор III Алексеевич: 1676–1682. С детства ему прививались европейские порядки и, в частности, всё польское (белорусский монах Симеон Полоцкий). Вследствие ранней кончины царя, престол был передан двум его малолетним братьям.
4.             Иван V Алексеевич: 1682–1696. Умер рано, оставив в наследники будущую царицу Анну Иоанновну.
5.             Пётр I Алексеевич: 1682–1725. С воцарением Петра I российский престол фактически перестаёт быть русским. Начать следует с того, что сам будущий император, вернувшийся из «большого посольства», стал насаждать в России европейские порядки. Воздержусь здесь от оценок преобразований царя-императора, сосредоточусь лишь на заявленной теме. От брака с Евдокией Лопухиной у него остался сын Алексей, впоследствии женившийся на Шарлотте Брауншвейгской, родственнице императора Священной Римской империи Карла VI. От этого брака остался сын Пётр, внук Петра I, к которому мы ещё вернёмся. В 1703 году Пётр I женился на вдове шведского драгуна Иоганна Крузе Марте, неясного прибалтийского происхождения. Было у них 11 детей, остались лишь две дочери Анна и Елизавета. Марта чудесным образом превратилась в Екатерину I и стала соправительницей императора. Оставалась всю жизнь практически безграмотной.
6.             Екатерина I: 1725–1727. Та самая безграмотная Марта неясного происхождения.
7.             Пётр II: 1727–1730. Внук Петра I, наполовину европеец (то ли немец, то ли австриец, что почти одно и то же, то ли ещё кто из Габсбургов). Последний представитель рода Романовых по прямой мужской линии, что означает фактический конец русской династии правителей России.
8.             Анна Иоанновна: 1730–1740. Дочь Ивана V, имела русское происхождение, но не оставила наследников, объявив, что после неё трон наследует сын её племянницы Анны Леопольдовны, дочери герцогини Мекленбургской.
9.             Иван VI: 1740–1741. Сын Анны Леопольдовны и принца Антона Ульриха Брауншвейг-Беверн-Люнебургского.
10.         Елизавета I Петровна: 1741–1761. Младшая дочь Петра I, кстати, практически внебрачная, родилась за два года до официального брака Петра I с Екатериной I (Мартой). Была последней представительницей династии Романовых по прямой женской линии, что окончательно прервало прямую династию русских правителей. Своим преемником назначила племянника (сына старшей сестры Анны Петровны) – герцога Карла-Петера Ульриха Голштинского. Собственно, далее можно не продолжать, но я для наглядности всё-таки продолжу.
11.         Пётр III Фёдорович (отчество переделано на русский лад): 1761–1762. Первый представитель Гольштейн-Готторпской (Ольденбургской) ветви на российском престоле. C 1745 года — владетельный герцог Гольштейн-Готторпа (лишь условно эту ветвь можно назвать ветвью Романовых).
12.         Екатерина II Алексеевна Великая: 1762–1796. Урождённая Софиия Августа Фредериика Ангальт-Цербстская, почти чистейшая немка: отец – Кристиан Август Ангальт-Цербстский, происходил из Цербст-Дорнбургской линии Ангальтского дома, мать – Иоганна Елизавета, из Готторпского владетельного дома, приходилась двоюродной тёткой Петру III. Родословная Иоганны Елизаветы восходит к Кристиану I, королю Дании, Норвегии и Швеции, первому герцогу Шлезвиг-Голштейнскому и основателю династии Ольденбургов.
13.         Павел I Петрович: 1796–1801. Сын Петра III (Гольштейн-Готторпская (Ольденбургская) ветвь) и Екатерины II Алексеевны Великой (Цербст-Дорнбургская линия Ангальтского дома).
14.         Александр I Павлович: 1801–1825. Старший сын императора Павла I и Марии Фёдоровны – урождённой принцессы Софии Доротеи Вюртембергской, дочери Фридриха II Евгения, герцога Вюртембергского.
15.         Николай I Павлович: 1825–1855. Третий сын императора Павла I и Марии Фёдоровны, родной брат императора Александра I.
16.         Александр II Николаевич: 1855–1881. Старший сын Николая I Павловича и Александры Фёдоровны – урождённой принцессы Фридерики Луизы Шарлотты Вильгельмины Прусской.
17.         Александр III Александрович: 1881–1894. Сын императора Александра II и Марии Александровны – принцессы Гессенского дома.
18.         Николай II: 1894–1917. Старший сын императора Александра III и императрицы Марии Фёдоровны – при рождении Марии Софии Фредерики Дагмар, датчанки. Женился на Александре Фёдоровне – урождённой принцессе Виктории Алисе Елене Луизе Беатрисе Гессен-Дармштадтской, немке, четвёртой дочери великого герцога Гессенского и Рейнского Людвига IV и герцогини Алисы, дочери английской королевы Виктории.

Таким образом, можно констатировать, что начиная с Петра II (1727–1730), внука Петра I, прервалась мужская линия русского рода Романовых, а после Елизаветы I (1741–1761) окончательно прервалась и женская линия русских (уже условно) императоров. Сегодняшние наследники, конечно же, могут быть потомками императорского двора, но никак не потомками Романовых, от которых в истории не осталось ни малейшего следа.
Тем не менее, мне хотелось бы сказать главное: кто бы ни задерживался значимое время на российском престоле, какое бы кровное родство ни объединяло его с европейскими королевскими и прочими знатными дворами, он неизменно становился русским, русским по духу, по образу мыслей, по мировоззрению и, во многом, морали. Переделать русскую ментальность, имеющую свой собственный цивилизационный код, никто из них не смог, скорее, вынужденно меняя ментальность свою. Да, Пётр I имел русские корни, но, как и его предшественники по линии Романовых, имел непреодолимое желание устроить Россию на европейский лад. Его жестокость принесла много жертв, реформы имели противоречивый характер: от неограниченных свобод иностранцам до физического рабства российских крестьян. Все же последующие, уже нерусские императоры, за небольшим исключением, фактически последовательно проводили либеральные реформы, вплоть до начала 20-го века. К чему это привело, известно.
Ни плохо ни хорошо. Просто – это наша история, наше неотъемлемое прошлое, из которого можно и нужно делать правильные выводы, а не наступать на исторические грабли, тем более, в пятый раз.

Опубликовано: журнал Новая Литература
                                                       МИРТЕСЕН
                                                       КОНТ

Комментариев нет:

Отправить комментарий